Первому космонавту планеты Юрию Гагарину 9 марта исполнилось бы 85 лет. О первых шагах, словах и поступках Юрия лучше всего знала его мама – Анна Тимофеевна, о которых она и рассказала в своих мемуарах «Слово о сыне.
…Дети наши – Валентин, Зоя, Юра, Борис – родились в деревне. Сами мы с мужем Алексеем Ивановичем знали только крестьянский труд, и всё-таки, думается, правильнее считать семью нашу рабоче-крестьянской.
…В начале марта 1934 года отвез меня Алексей Иванович в родильный дом в Гжатск. Акушерка, что принимала меня, пошутила: - Ну раз к женскому дню ждём, значит, будет девочка. Но прошел день восьмого марта, вечер, наступила ночь. Я-то так и ждала сыночка, даже имя мы ему заранее определили – Юрочка. Вот он и родился. Небольшой – три килограмма, но крепенький, аккуратненький. Привёз меня Алексей Иванович домой, развернули мы мальчишечку. Зоя подошла, стала братика рассматривать да как удивленно закричит:
- Ой-ой, смотрите-ка! У него пальчики на ножках, как горошинки в стручке. Почему-то частенько вспоминали потом эти ее слова, может, потому, что какие-то они бесхитростные были, а может, потому, что детская любовь так выразилась.
… Младших братишек нянчила Зоя. Правда, когда Юра родился, пригласила я одну старушку за мальчиком приглядывать. Но однажды Зоя прибежала на ферму (я в колхозе дояркой работала), сама вся в слезах:
- Бабушка Юру уронила! – плачет, сердится, а потом говорит:
- Лучше я сама за ним ходить буду.
А самой-то семь всего! Но деревенские дети пораньше, чем городские, в работу включаются. Бывало, несёт Зоя Юрку ко мне на ферму, чтобы я мальчонку покормила, платочек его собьётся, пеленки растреплются. Бабоньки-подружки кричат:
- Нюра, Нюра, твоя помощница идет! Я спешу навстречу, а мне тепло от гордости: вот какая девочка у меня растет добрая да умелая, вот какой мальчонка хорошенький, здоровенький.
… У Юры память очень цепкая была. Раз-два почитаешь ему – он уже всё запомнил. Потом сам с выражением декламировал: Села кошка на окошко, Замурлыкала во сне. Что тебе приснилось, кошка? Расскажи скорее мне! И сказала кошка: «Тише, Ну-ка, тише говори, Мне во сне приснились мыши, Не одна, а целых три». Как забавно передавал он этот диалог! Юра вообще очень тянулся к книгам, к новым знаниям. Он даже в школу стал потом ходить вместе с Зоей.. В деревенской школе правила помягче, да и учительница Анастасия Степановна Царькова нашу семью хорошо знала, потому и разрешала Юре находиться в классе. Даже иногда его вызывали, просили стихотворение рассказать – он читал без запинки. А сколько потом радости было: он настоящий ученик! В школьных вечерах самодеятельности Юра тоже участвовал.
…Чуть спустя прибежал Юра. Глаза горят от возбуждения, хочет поскорее все мне рассказать, потому сбивается, путается. Но я всё-таки поняла. Первому летчику удалось выпрыгнуть из кабины уже над самой землей. Он даже не поранился. Ругался на гитлеровцев, кулаком им грозил. Подбежал лётчик с другого самолёта. Они стали договариваться, расстегнули плоские кожаные сумки, а там карты. Юра пересказывал каждую мелочь, передавал каждое движение, все время повторял слово «лётчик»: «Лётчик спросил: «Как ваша деревня называется?» Лётчик сказал: «Ну гады, ну фашисты – заплатите!» Потом удивился: «Вы почему с портфелями?» И сказал: «Молодцы! Надо учиться! Нас не сломить!» Солнце припекало, лётчик расстегнул кожаную куртку, а на гимнастерке у него – орден. Лётчики – герои. Они храбро сражались в Испании. А орден называется – боевого Красного Знамени». - А ещё он мне дал подержать карту в кожаной сумке. Она планшеткой зовется. Мама! Вырасту – я тоже буду лётчиком!
…Я разыскала на чердаке Юрин портфельчик. А положить в него было нечего: букварь и другие учебники пошли на растопку у гитлеровцев, ни одной тетради не осталось. Но ученик есть ученик, должен быть с портфелем. Проводили мы Юру на уроки с пустой сумкой. Вернулся он возбуждённый, стал делиться впечатлениями. Учебников в классе не было, но командир полка передал Ксении Герасимовне Боевой устав пехоты. По нему-то и овладевали грамотой. В одной комнате располагалось по два класса: сначала первый и третий. Заканчивались у них занятия – начинали учиться второй и четвертый. Ксения Герасимовна сразу же дала задание: набрать гильз, чтобы по ним учиться счёту, поискать в домах бумагу. Любой клочок был необходим, каждому листику радовались.
…Юра сразу учиться стал старательно, все задания выполнял. Немалое значение имело и то, что он понимал: учительнице нелегко приходится одной обучать ребят четырёх классов, да ещё нет учебников, никаких школьных пособий. Юра всегда был добрым, отзывчивым. Вот он и стремился не расстраивать учительницу, и мне поменьше доставлять беспокойства.
…Попытались. Конечно, сдвинуть плуг было не под силу мальчишкам. Вскопали поле вручную, но уж бороновать решили предложенным ими способом. Впряглись сыновья в борону, склонились от усилий, к земле пригнулись – и двинулись. Я иду, борону направляю, а сама плачу: ребят уж больно жалко. До конца поля они дошли, оглянулись – пот по лицам течёт, а улыбаются.
…У меня такое впечатление, что Юра старался охватить все. Участвовал он и в художественной самодеятельности. В школе они задумали сделать театр теней – сколько же рассказов было о спектакле «Сказка о попе и его работнике Балде»! Ребята сами вырезали из картона фигурки действующих лиц, прикрепили их к лучинкам, учились водить за натянутым полотном. Юра исполнял роль Балды, слова учил по вечерам, здорово изображал этого умного работника. Его друг Лева Толкалин был главным осветителем. Юра рассказывал, как тот умело использовал большой трофейный карбидный фонарь. Декорации, афиши ребята тоже рисовали сами. Конечно, они были не такие красивые, как рисунки настоящих художников, но детишкам они были дороже и очень нравились.
… - Хочу быть лётчиком! – заявил Юра. Тогда к его словам мы отнеслись как к детскому лепету: кто из тогдашних ребят не мечтал летать! В школе по подсказке Льва Михайловича прочел Юра книгу о жизни Циолковского. Любовь к этому человеку, восхищение его одержимостью, страстностью, бескорыстным служением идее космических полетов пронес сын через всю жизнь.
… Не знаю, как поточнее определить это качество, но был Юра с детства по-особенному чутким, умеющим распознать, что человек чем-то обеспокоен, расстроен. Хоть был ребёнком – знал: взрослый тоже теплоты ждет. Я, во всяком случае, теплоту эту ощущала. Оказывается, другие тоже замечали.